Глава 1. До сих пор случались моменты, когда меня посещали воспоминания о временах заключения в парящем замке Айнкрад  

Глава 1. До сих пор случались моменты, когда меня посещали воспоминания о временах заключения в парящем замке Айнкрад

До сих пор случались моменты, когда меня посещали воспоминания о временах заключения в парящем замке Айнкрад, даже теперь.

В те времена... каждый день длился воистину долго, особенно в первый год смертельной игры. А всё из-за необходимости постоянно быть начеку, покидая безопасный город, чтобы не быть врасплох атакованным монстрами (иногда и другими игроками), а помимо этого я старался максимально плотно забить свой распорядок дня, чтобы быть уверенным в должном накоплении уровней.

Я как мог ограничивал время для сна, лишь бы сохранять концентрацию, и пытался запомнить все полученные у торговцев информацией данные, даже во время еды. В поздний период игры проходчики не без основания прозвали меня раздолбаем, и я даже привык временами валяться целыми днями на лужайке, но я не припомню, чтобы я попусту тратил время. Если судить по одним только ощущениям, то четырнадцать лет моей жизни до SAO и 2 года заключения в игре были равнозначными по весу.

В сравнении с этим...

Дни, прошедшие с момента моего появления в этом странном мире «Underworld», проносились незаметно.

Не то чтобы я ленно провёл это время. За эти два года я успел покинуть деревню Рулид и отправиться в далёкое путешествие, вступить в ряды стражи Заккарии, поступить в Академию мастеров меча в Центральной Центории, и это время было наполнено суетой; даже большей, чем во времена SAO, которые при беглом ознакомлении показались бы изнурительными. Но всё равно, когда я оглядываюсь на прошедшие дни, я не могу отделаться от сильного чувства, будто это время пролетело в мгновение ока.

Причина этого — в том, что в этом мире отсутствовало опасение за свою полоску хитпойнтов, именуемую Жизнью, никто не может её уменьшить до нуля.

Или же дело в том, что течение времени в этом мире значительно ускорено по сравнению с реальным миром.

Когда я устроился на подработку в венчурной компании RATH, окутанной завесой тайны, максимальная частота функции ускорения флактлайта была указана как три. Но это было, вероятно, нет, вполне определённо, ложью. Исходя из различных наблюдений, я мог предположить, что коэффициент УФЛ составляет как минимум тысячу. Если это было точное число, то прошедшие примерно два года обернутся жалкими восемнадцатью часами по реальному времени. Поразительное ускорение заставляло меня ощущать дни короткими, вместе с чувством безопасности за свою Жизнь.

Нет...

Вероятно, есть ещё одна причина.

Возможно, дело в том, что для меня жизнь здесь... особенно дни в Академии мастеров меча в компании Юдзио, Солтерины-сэмпай, Рони и Тейзы, была в радость. Вопреки тому, что поступление в Академию и оттачивание навыков фехтования было направлено на бегство из этого мира, хоть даже на один день раньше. Желание продолжить радоваться этим денькам, что было в глубине моего сердца, было истинной причиной того, почему время текло для меня незаметно.



В таком случае, это предательство по отношению к Асуне, Сугу, Синон и остальным, кто беспокоится за моё тело в реальности.

А что, если случившееся ̶ это воздаяние за то предательство? Моя жизнь в Академии мастеров меча, запятнавшись кровью, подошла к концу, и теперь я был заточён в месте, куда не проникает ни единый луч солнца.

Прекратив думать об этом, я приподнял верхнюю часть тела. Стальная цепь, безрадостно позвякивая, плотно сковывала моё правое запястье.

Понемногу я смог услышать тихое бормотание из темноты рядом с собой.

— … Вот ты и проснулся, Кирито.

— Ага... недавно. Прости, я разбудил тебя? — тоже приглушив голос, чтобы не привлечь внимание тюремщиков, проговорил я, но в ответ донёсся тихий горестный смех.

— Как я мог заснуть... Ты странный тип, Кирито, раз смог заснуть даже будучи недавно посаженным в тюрьму.

— Это второй пункт сущности стиля Айнкрад. Спи, когда можешь, — озвучивая первое, что пришло в голову, я ещё раз оценил обстановку.

Что сказать, окружающая обстановка была окутана густой тьмой с единственным источником скудного света, исходившего из комнаты тюремщика, что располагалась в конце прохода по ту сторону прутьев решётки. Сконцентрировавшись, я каким-то образом смог разобрать очертания Юдзио, лежащего на соседней койке.

Разумеется, я уже давным-давно выучил простые священные умения для поджигания подходящих веток, но, похоже, что в этих катакомбах любое священное искусство было заблокировано из предосторожности.

Я не мог различить его выражение лица и навскидку развернулся в ту сторону, где должно было быть его лицо, немного поколебался и спросил:

— Как ты? ...немного успокоился?

Если положиться на мои внутренние часы, сейчас было где-то три часа ночи. Нас бросили в эту темницу вчера после полудня, так что если считать от инцидента вечером днём ранее, прошло уже ни много ни мало тридцать пять часов. Для Юдзио, который нарушил Индекс табу, порубил Ванбелла Зизека своей Синей розой и незамедлительно после этого стал свидетелем предсмертной агонии Райоса Антиноса, мозги которого вышли из строя, это был такой чудовищный шок, что невозможно было подобрать слов.



Наступила недолгая тишина, а затем раздался тихий голос, что был ещё тише, чем до этого:

— Как бы это сказать... Это будто сон... Как я выхватываю меч и атакую Ванбелла... и Райос, что с ним сталось...

— Не зацикливайся на этом. Думай только о том, что ещё впереди.

Юдзио, который до этого сохранял молчание, смог что-то ответить на мои слова. Я очень хотел хотя бы похлопать его по спине, но цепь не позволяла мне дотянуться до другой кровати. Когда я сфокусировался на очертаниях глаз моего дорогого друга, послышалось «Понял, не беспокойся за меня», хотя и хилым голосом. Я мягко вздохнул.

Тот, кто отрубил обе руки Райоса Антиноса, был не Юдзио, а я. Эта рана не была бы смертельной в случае своевременной помощи, но в результате того, что он был поставлен перед выбором между своей Жизнью и Индексом табу, его разум угодил в замкнутую петлю, и таким образом его флактлайт оказался разрушен.

Разумеется, я осознаю, что в конечном итоге я забрал жизнь у жителя мира Underworld. Однако два года назад я ещё убил двух гоблинов в Северной пещере, чтобы спасти послушницу Селку; двух зверей, нет, двух людей из их банды. Райос и те гоблины обладали похожими искусственными флактлайтами, так что если я понесу наказание за совершённое преступление без возможности прощения, не будет ли оскорблён тот вожак гоблинов, который, если так подумать, был куда сильнее Райоса.

Однако — вообще нет никакого объяснения этому.

Я предполагал, что целью компании, оперирующей миром Underworld, RATH, и следовательно, Кикуоки Сэйдзиро, было создание превосходного искусственного интеллекта.

Искусственные флактлайты, населяющие этот мир, уже достигли эмоционального и интеллектуального уровня, эквивалентного настоящим людям. Если их одним единственным изъяном является «безоговорочное следование законам», то как раз это Юдзио превозмог, когда вытянул из ножен свой меч Синюю розу и порубил Ванбелла с целью спасти Тейзу и Рони. Говоря иначе, прорыв наконец-то произошёл, и теперь Юдзио прогрессирует в сторону истинного искусственного интеллекта.

Невзирая на это, хоть и прошло уже тридцать пять часов внутри, не было признаков того, что мир остановился. Или же виной всему высокое ускорение флактлайтов, и персонал RATH ещё не успел это заметить, или же за этим стоит некое серьёзное происшествие, выходящее за рамки моего воображения...

— То, что ещё впереди... да? — внезапно пробормотал Юдзио с соседней койки, так что я отбросил сомнения и незаметно опустил взгляд с потолка, куда до этого таращился. Силуэт, к виду которого я уже привык во тьме, кивнул и продолжил. — Как ты и сказал, Кирито. Если мы каким-то образом сбежим из этой тюрьмы и узнаем, что произошло с Алисой...

Чувствуя облегчение оттого, что мой дорогой друг как-то отошёл от шока, в тот момент я заострил внимание на важности этих его слов. Юдзио сказал «сбежать из этой тюрьмы» без каких-либо колебаний. Короче, эта тюрьма находится в юрисдикции Церкви аксиом — что ещё сказать, это место, в котором человек должен находиться до тех пор, пока не получит искупление у бога. Но Алиса была для него куда важнее этого. Психика Юдзио определённо прошла через некую трансформацию после печального опыта, полученного позавчера.

Но сейчас не было времени углубляться в такие дебри. Не будет ничего странного, если после восхода солнца заправляющий тут всем департамент исполнения наказаний явится сюда и вытащит нас наружу. Как и сказал Юдзио, нам нужно будет думать только об одном, когда сбежим из этого места.

— Ага... несомненно, должен быть какой-то способ вырваться отсюда.

Было бы так, будь это «тюремный квест» в каком-нибудь Скайриме.

Решив не озвучивать последние слова, я ещё раз коснулся сковывающую меня цепь. Безнадёжно прочная сталь, ледяная на ощупь, окольцовывала моё правое запястье, а другим концом цепь была присоединена к кольцу, торчащему из стены. Я уже убедился, что простым дёрганьем не удастся ничего сделать ни с наручем, ни с кольцом на стене, ни с самой цепью.

Вчера утром Юдзио и я пересекли стены Центрального собора Церкви аксиом, что было нашей целью с того самого момента, когда мы отправились в далёкое путешествие с северного края мира. Правда наши тела были закованы в кандалы и подвешены за ноги дракона.

У нас не было времени как следует оценить величественную белую башню, возвышающуюся над облаками, нас повели вниз по бесконечной винтовой лестнице в подземелье на противоположном крае башни, а потом нас передали ужасающему тюремщику, когда мы, наконец, достигли темницы.

Рыцарь Всецелого, называвшийся как Алиса Синтез Тридцать, оставил нас, не удостоив даже прощального взгляда, когда её роль была выполнена. Гигантский тюремщик, носивший на голове шлем, напоминающий котёл, лениво повёл нас в клетку... но он не поленился прицепить ко мне и Юдзио цепи.

Кормили нас с тех пор только один раз, вечером того дня, твёрдым словно камень хлебом и кожаным мешком с теплой водой, которые пренебрежительно бросили через прутья решётки. В сравнении с этим оранжевые игроки, которых помещали в тюрьму Железного дворца в Айнкраде, жили словно в номерах-люкс лучших гостиниц.

Проведённые вчера эксперименты по дёрганью, кусанию и перерезанию цепей с помощью священных умений все потерпели неудачу. Подобная цепь может быть разрублена одним ударом, будь у нас Синяя роза Юдзио или же мой чёрный меч; хоть Тейза и Рони и принесли нам мечи, изранив до крови свои руки, сейчас наше оружие находилось в неизвестном месте с Алисой. Бэнто, доставшееся от Рони, избежало изъятия, но оно давным-давно исчезло в глубинах моего живота.

Другими словами, даже если я сказал, что обязательно должен быть способ вырваться отсюда, сейчас мы пребывали в ситуации, невыносимо близкой к полному бессилию.

— ...Интересно, Алису тоже... заперли здесь восемь лет назад?..

Присев на кровати, которая представляла собой всего лишь кучу отрепья на железной конструкции, Юдзио обессиленно произнёс:

— Что ж... кто знает?

Не самый подходящий ответ, но другого не могло быть. Если к подруге детства Юдзио и старшей сестре Селки, Алисе Щуберг, относились так же, как к нам, то выходит, что тот здоровяк-тюремщик привёл её сюда и приковал одну-одинёшеньку, когда ей было каких-то одиннадцать. Определённо, она была преисполнена ужаса.

Эта девка скоро должна будет устроить нам допрос, произнести какую-нибудь речь... а что потом?

— Слушай, Юдзио. Просто чтоб удостовериться, но... тот Рыцарь Всецелого по имени Алиса Синтез Тридцать в самом деле был той Алисой, которую ты искал, да? — нерешительно спросил я, и спустя несколько секунд послышался голос, будто наполненный горем.

— Тот голос... те золотые волосы и тёмно-синие глаза. Не может такого быть, чтобы я забыл их; это Алиса. Просто... воздух вокруг неё такой, будто это совершенно другой человек...

— Что ж, в конце концов, она беспощадно ударила своего друга детства. Другими словами... её память и мысли контролируются неким способом, вот что я думаю...

— Но таких священных умений нет в учебнике, знаешь ли.

— Некоторые великие жрецы в церкви способны манипулировать самой Жизнью, ведь так? Тогда нет ничего удивительного, если они способны управлять и памятью.

Вот именно. Машина, посредством которой я погрузился в этот мир, Транслятор души, точно способна на такое. Если она позволяет манипулировать памятью живого существа, обладающего мозгом, то она может быть способна на более глубокое влияние на память искусственных флактлайтов, хранящихся в некоем носителе. Я продолжал думать об этом.

— Но... если тот Рыцарь Всецелого действительно был Алисой, тогда что же было «это»? То, что появилось два года назад в северной пещере около Рулид...

— Ааа... ты ведь говорил уже об этом? Что ты услышал голос, похожий на Алису, когда вы с Селкой пытались вылечить меня...

Я не рассказывал Юдзио об этом в подробностях, но чтобы помочь ему с его серьёзными ранами, полученными в сражении с гоблинами, мне пришлось позаимствовать энергию у Селки и предоставить свою собственную Жизнь. Это были опасные действия, моя Жизнь стала уменьшаться так быстро, как я не ожидал, и когда я уже собрался потратить последнюю каплю своих сил — я услышал это.

Кирито, Юдзио... я буду ждать... неважно как долго... я всегда буду ждать вас обоих на вершине Центрального собора.

Таинственный тёплый свет в тот же миг наполнил меня и восполнил наши с Юдзио Жизни. Это не было каким-то глюком моей памяти. Посредством неведомой силы, нас определённо спасла Алиса, унесённая Церковью аксиом много, много лет назад.

Последовав наставлению того голоса, который вещал о Центральном соборе, я и Юдзио проделали весь этот длинный путь к столице.

Однако мы не предвидели, что представшая перед нами «Алиса» представится совсем не старшей дочерью главы деревни Рулид, а как Рыцарь Всецелого, Алиса Синтез Тридцать. Её манера поведения, которую она демонстрировала до самого конца, всем свои видом показывая желание наказать преступников за содеянное, совершенно не соответствовала подруге детства Юдзио.

Это другой человек с лицом и именем, напоминающим Алису, или же это именно она, только с подконтрольной кому-то памятью. Чтобы проверить это, вероятно, не оставалось ничего иного, кроме как каким-то образом сбежать из тюрьмы и оказаться на вершине Центрального собора — месте, где мы могли бы узнать всё о Церкви аксиом.

Именно туда нам и надо, но было непохоже, что мы сможем хотя бы поцарапать свои цепи или прутья решётки.

— Ааа, достало... если бы я мог, я бы заковал тут какого-нибудь бога и выведал бы все его тайны в деталях! — выплюнул я с мордой Кикуоки Сэйдзиро на уме, который постоянно имитировал невозмутимость, на что Юдзио ответил шёпотом с примесью горестного смеха:

— Эй-эй, сквернословить на Стасию-сама, находясь в стенах церкви, это не самая лучшая идея, как бы ты к этому не относился. Ты даже можешь навлечь на себя божественную кару.

Очевидно, что хоть он и пересмотрел свои взгляды касательно Индекса табу, это не изменило его религиозную веру. Хотя я и помнил об этом нюансе, я всё равно выдал ещё одну легкомысленную фразу.

— Что ж, если она собирается сделать это, пусть заодно обрушит свой гнев и на эту цепь, — сказал я, и тут же кое-что осознал. Я сменил интонацию и продолжил. — Погоди. Кстати о Стасии-сама, мы ведь ещё не вызывали тут «окно»?

— Когда ты упомянул об этом, я вспомнил, что нет. Давай, попробуй.

— Ага.

Взглянув на свет из комнаты тюремщиков, что располагалась слева по проходу по ту сторону решётки, я вытянул указательный и средний пальцы на правой руке. Произведя необходимый жест для вызова окна Стасии, к которому моя рука полностью привыкла, я слегка коснулся цепи, сжимая её в левой руке.

Спустя мгновение всплыло знакомое бледно-пурпурное окошко. Я сомневался, что ситуация может измениться к лучшему, узнай я приоритет цепи, но как бы там ни было, сбор информации было хорошей, годной вещью.

— О, оно появилось, — я ухмыльнулся в сторону Юдзио перед тем, как заглянуть в окно. Данные были собраны в жалкие три линии, уникальный ID объекта, долговечность [23500/23500], от которой мне стало дурно, и ряд символов: [класс объекта 38].

Класс 38; изделие обладало приоритетом куда большим, чем многие известные мечи, однако это было значительно меньше, чем класс 45 священного орудия Синей розы Юдзио, и тем более класса 46, каким обладал мой чёрный меч, вытесанный из ветви «Божественного Гигантского кедра», Гигас Сидара, на что ушёл целый год. Другими словами, если мы заимеем любой из наших мечей, мы сможем с лёгкостью разобраться с этими цепями, вот только бесполезно сейчас такое говорить.

Подражая мне, Юдзио вызвал окно своей цепи и прошептал ожидаемо мрачным голосом:

— Ваа, вот почему она ни насколько не поддаётся, сколько бы мы не тянули. Без оружия или инструмента класса 38 или выше разделаться с этими цепями будет...

— Вон оно как, — я ещё раз обвёл взглядом сумрачную узкую камеру, но приметил только грубые кровати и пустые мешки для воды. Я подумал, что ножка кровати может послужить в качестве ломика, и с проблеском надежды вызвал её окно, но это оказался бесполезный хлам класса 3, каким и положено ему быть. Прутья решётки выглядели куда более крепкими, но я не смог бы до них дотянуться из-за длины цепи.

Не желая сдаваться, я беспокойно озирался по сторонам, и Юдзио бессильно произнёс:

— Как бы отчаянно ты не искал, никакой знаменитый меч не свалится в тюрьму по счастливому стечению обстоятельств. Да и вообще, тут просто негде искать. Тут только кровати, пара кожаных мешков и цепи.

— Только... цепи..., — бормоча себе под нос, я снова осмотрел цепи, что сковывали руку, а потом перевёл взгляд на цепи Юдзио. В тот миг мне в голову пришла одна идея, и я зашептал, сдерживая возбуждение. — Нет, никакого «только». У нас их две, ведь так, две треклятые цепи.

— Хааа?

О чём ты говоришь; я жестом велел Юдзио приподняться с кровати, когда он наклонил голову, чтобы озвучить эту мысль. Последовав за ним, я тоже ступил на каменный пол и проверил позу своего друга, силуэт которого размыто виднелся в сумрачном свете.

Грубое металлическое кольцо, полученное им в качестве сувенира вчера, как и мной, было закреплено на его правом запястье, выглядывая из-под униформы академии. Длинная цепь, объединённая одним концом с этим кольцом, уходила к стене, где крепилась к петле за кроватью.

Сперва я проскользнул под цепью, выходящей и правого запястья Юдзио, а затем перешагнул через неё, вернувшись в свою изначальную позицию. Благодаря этому наши цепи оказались крест-накрест перекрещены. Жестом велев Юдзио отойти чуть поодаль, я сам отошёл немного назад, раздался натужный пронзительный скрежещущий звук в месте перекрёста цепей.

По его виду я понял, что Юдзио, наконец, догадался о сути моей задумки.

— Этто, Кирито, только не говори, что ты вот так и собираешься тянуть их.

— Именно так. Две цепи обладают одинаковым приоритетом, так что, теоретически, это должно снести их Жизнь одновременно. Мы узнаем, если попробуем. Поспеши и схватись за цепь обеими руками.

Юдзио всё ещё с подозрением смотрел на меня, но он ухватился за цепь, идущую от его правого запястья, как я и сказал, и приспустил талию. Я сделал то же самое, и потом...

— Погоди, прежде, чем начнём..., — вырисовав знак левой рукой, я снова вызвал окно цепи.

Если бы то же самое я попытался проделать в реальном мире, чтобы разломать толстые железные цепи, все мои усилия ушли бы на то, чтобы оставить на них маленькую засечку.

Однако здесь, в мире Underworld, всё может казаться настоящим, однако вещи не могут полностью подчиняться законам физики настоящего мира. Прям как гигантское дерево диаметром четыре метра удалось срубить за какие-то несколько дней божественным инструментом Синей розой, так и в случае столкновения двух объектов на определённой скорости и с определённой силой произойдёт разрушение того объекта, который обладает более низким приоритетом.

Мы скоординировали наши действия посредством взглядов, и на счёт «раз-два» приложили всю свою мощь к толстым цепям.

Клац! В момент, когда послышался глухой интенсивный металлический шум, я постарался ступить вперёд, но поскольку Юдзио тянул куда сильнее, чем можно было ожидать, мне пришлось втоптать в пол ноги изо всей своей силы воли. Дух соревнования вскоре захватил нас обоих, и мы позабыли про изначальную цель этого действа, сконцентрировавшись на перетягивании цепей.

Пронзительный скрипучий шум и маленькие оранжевые искры стали прерывисто вырываться из места перехлёста цепей. Всё ещё охваченный духом битвы я развернул голову, чтобы подглядеть в до сих пор открытое окошко.

— Ооо, — я захотел принять победную позу, но обе мои руки были заняты делом, потому я ограничился ухмылкой. Полоска долговечности цепи, в которой было больше двадцати тысяч очков, уменьшалась с такой жуткой скоростью, что я не мог уследить глазами за изменениями первых цифр. Полоска вполне может достичь нуля за последующие две минуты, если поддерживать заданную интенсивность. Снова стиснув зубы, я преисполнился новым духом битвы вместе с Юдзио, и мы оба продолжили тянуть цепи изо всех своих сил.

Разумеется, такой способ не сработал бы, не будь в наличии комплекта из двух цепей и двух заключённых, контроль объектов которых — параметр, аналогичный параметру Силы в SAO — не отвечал бы требованиям ситуации. Так что я был уверен, что заточённая здесь восемь лет назад Алиса, которой было тогда одиннадцать, никак не смогла бы разорвать эти цепи.

Эта девушка определённо избежала казни, после чего с ней «что-то» приключилось. Если этот Рыцарь Всецелого Алиса был Алисой из Рулид, то это «что-то», способное контролировать память с мыслями и способное сделать из девушки послушную слугу Церкви аксиом, может оказаться...

Поскольку я сосредоточился на этих мыслях, я упустил из внимания важный нюанс. Причина, по которой я оставил окно открытым, заключалась в том, чтобы прекратить наше соревнование как раз перед тем моментом, когда Жизнь обеих цепей приблизится к нулю. А надо это сделать, потому что в противном случае...

Бум! Разразился резкий металлический звук, какого не было слышно раньше.

Даже не успев оценить ситуацию, я и Юдзио с неистовой силой улетели назад и врезались затылками в суровые каменные стены.

Свалившись на корточки на пол и схватившись обеими руками за голову, я принялся терпеть аутентичную боль и головокружение, превосходно воспроизведённые STL. Когда боль утихла, я заглянул за прутья решётки, ожидая появления тюремщика, который теперь-то точно должен был услышать неладное, но к счастью, там никого не было. Выпустив облегчённый выдох, я робко поднялся на ноги.

Юдзио, поднявшийся медленнее, был ещё ошеломлён, потирая голову левой рукой.

— Ухх... моя Жизнь упала на сотню-другую от такого.

— Это сущая ерунда по сравнению с тем, чего мы добились. Гляди.

Я показал правую руку и тряхнул ею, свисающая с кольца цепь безвольно колыхнулась. По длине осталось ещё мэру и двадцать цен, нет, метр и двадцать сантиметров, а на конце цепь была великолепно сорвана. Четыре металлических осколка в форме буквы U, что катались по полу, были обломками тех звеньев цепи, которые испытали на себе наш дух битвы и были сломлены. Пока я смотрел на них, они стремительно раскрошились с мимолётным шумом и растворились.

Внезапно я почувствовал сильное любопытство и вызвал «окно» оставшейся части цепи, болтающейся на моей правой руке. Значение жизни составило поразительные 18000, что приближалось к изначальному значению, и до сих пор продолжало восстанавливаться.

Согласно моим ожиданиям, или же надеждам, я верил в то, что трёхметровая цепь полностью растворится, будучи разорванной от большой нагрузки, но видимо из-за того, что этот объект был составлен из множества отдельных колец, теперь эта цепь стала расцениваться системой как новый объект.

Пока я обмозговывал это, Юдзио осмотрел свою цепь, сделал широкое движение правым плечом и заговорил:

— Чёрт... я никогда не превзойду тебя в таланте совершать абсурдные вещи, Кирито.

— Хммм. В конце концов, мой девиз это иррациональность, нелогичность и неосмотрительность. ...Что сказать, не похоже, что тут вообще что-то ещё можно было сделать...

Мы освободились от трёхметрового поводка, что приковывал нас к стенам, но как теперь освободиться от оставшейся части цепей на наших руках, было непонятно. Даже если мы повторим недавнее соревнование по перетягиванию, мы сможем немного сократить длину, не избавиться от цепей полностью.

— Похоже, придётся забрать их с собой. Она довольно тяжёлая, но я не думаю, что это сильно затруднит передвижение, если намотать её на руку, — сказал Юдзио и принялся наматывать цепь на предплечье. Я неохотно последовал его примеру. Закончив наши импровизированные наручи, мы встретились лицами с циничными улыбками.

— Теперь..., — я верил в необходимость проверить это перед тем, как мы совершим следующее действие. Серьёзно взглянув на Юдзио, я глубоко вдохнул и сказал. — Сперва я спрошу тебя... но ведь ты уже понял, Юдзио? Бегство отсюда и поиск правды касательно Алисы это откровенное противостояние Церкви аксиом. Мы не можем конфликтовать из-за каждого последующего действия. Если ты не готов к этому, лучше тебе остаться позади.

Эти слова, вероятно, были самыми суровыми из тех, какие я сыпал на Юдзио в течение двух лет, но я не мог сейчас этого избежать.

Он мог казаться спокойным, но флактлайт Юдзио... или другими словами, его душа, скопление фотонов, претерпела серьёзные структурные перемены. Всё-таки его истинное осознание мира привело к разочарованию в его долгой, очень долгой вере в абсолютную власть Церкви аксиом; он должен был пересмотреть свои приоритеты, которые лежат выше этого.

Другими словами, сейчас мысли Юдзио были куда менее стабильными по сравнению с его внешним видом, и если слишком многим нагрузить его мышление, как раз во время процесса перенастройки, это может привнести аномалии в его душу, прям как в случае с Райосом. Вот почему я старался не затрагивать тему Церкви аксиом или Индекса табу за прошедшие тридцать пять часов.

Однако раз мы сейчас намерены вырваться из темницы и ворваться в Центральный собор, я хочу, чтобы Юдзио укрепил свою волю, дабы избежать неожиданных конфликтов в процессе. Я обязан довести Юдзио до последнего этажа собора — места, где во что бы то ни стало должна находиться системная консоль, ведущая в настоящий мир.

Да, я хотел устроить встречу моего несравненного партнёра и ближайшего друга с людьми из реального мира.

Нынешний Underworld был результатом экспериментов, проводимых компанией RATH, и нет ничего удивительного, если они в любой момент устроят сброс настроек. В этот момент флактлайты почти сотни тысяч человек, вероятно, будут все подряд стёрты. Я не смогу им такое простить. Я всеми правдами и неправдами обязан устроить встречу между персоналом RATH и особенно дёргающим за ниточки Кикуокой Сэйдзиро и Юдзио, чтобы они осознали, что они тут насоздавали.

Люди из мира Underworld совершенно точно не являются некими NPC из очередного виртуального мира.

Будучи обладателями эмоций и мыслей, соответствующих настоящим людям, они имеют полное право жить.

Приготовься к предстоящему; эти слова достигли Юдзио, и он на миг широко распахнул глаза, после чего опустил их. Сжав правый кулак, он прижал его плотно к груди.

— Ага... я понимаю, — послышавшийся голос походил на шёпот, но в нём чувствовался отзвук непоколебимой уверенности. — Я уже решил. Чтобы вернуться в Рулид вместе с Алисой, я буду вынужден пойти против Церкви аксиом. Если возникнет такая необходимость, я выну из ножен меч и приму бой, сколько угодно раз. ...Если тот Рыцарь был Алисой, то я узнаю причину её потери памяти и найду способ вернуть её в прежнее состояние. Для меня это важнее всего остального.

Закончив свою речь и подняв лицо, Юдзио взглянул прямо на меня ярко сияющими глазами, на его лице показалась слабая улыбка.

— Ты сказал такое, когда мы веселились в лесу, ведь так, Кирито? Что «есть такие вещи, которые должны быть сделаны, даже если их запрещает закон». Я думаю, что, наконец, понял значение этих слов.

— ...Ясно, — я проглотил глубокие любопытные эмоции, что заполнили мою грудь вместе с прохладным воздухом. Кивнув, я слегка хлопнул своего партнёра по левому плечу и ступил вперёд. — Я действительно признаю твою решительность. ...Но как только покинем это место, давай избежим ненужных стычек. Я не думаю, что у нас есть шанс в потасовке с Алисой или другими Рыцарями Всецелого.

— Такие робкие слова да от тебя, Кирито.

Ответив ухмыляющемуся Юдзио, что те парни являются сильнейшими в этом мире, я направился к прутьям решётки, что отделяла клетку от прохода. Прежде всего стоит вызвать «окно» толстого и тяжёлого железного прута, диаметр которого был где-то три цен. Класс объекта был двадцать. Жизнь составляла почти десять тысяч.

Юдзио, стоящий сбоку от меня, заглянул в окошко и коротко вздохнул.

— Хмм... не так плохо, как с цепями, но потребуется много времени, чтобы расшатать их голыми руками. Что нам делать, хочешь на пару таранить их?

— Если мы сделаем что-то подобное, наши Жизни будут уменьшаться вместе с Жизнью решётки. У меня появилась идея, просто сиди в стороне и смотри, — жестом я велел Юдзио отступить и принялся разматывать цепь, намотанную на мою правую руку. Я сказал это так, словно такой план созрел у меня изначально, однако эта мысль пришла мне в голову только тогда, когда я наматывал цепь на руку. Солтерина-сэмпай, под опекой которой я был целый год, точно таким способом наматывала своё оружие. Оружие, символизирующее стиль Селюрут, белый кожаный кнут.

Глядя на то, как я медленно тряхнул метровой цепью, сжимаемой в правой руке, Юдзио тревожно зашептал:

— Ки-Кирито, ты что ли собираешься сломать решётку этим? Если ты неудачно ударишь и попадёшь по себе, ты ведь получишь серьёзный урон...

— Всё нормально, Рина-сэмпай как следует натаскала меня по части кнутов. Её ведь даже называли «Ходячим тактическим руководством»... Слушай, выламывание решётки, очевидно, поднимет страшный шум, так что несись к лестнице сломя голову. Обязательно избегай драки, если рядом окажется тюремщик.

— ...Надо же. Как следует, говоришь...

Пропустив странный ответ Юдзио мимо ушей, я принялся размахивать цепью всё быстрее и быстрее. Её длина не совсем соответствовала длине кнута, однако мощь объекта с классом 38 это компенсировала.

Атакуй, сконцентрировавшись не на руке, что сжимает кнут, а на весе кончика.

Припоминая слова Рины-сэмпай, я направил цепь назад от себя, и за миг до того, как она полностью выпрямилась, я проделал полный взмах, дополнив его криком:

— Сэй!

Конец цепи, обрушившийся вперёд подобно тёмно-серой змее, ударил прямо в место пересечения толстых железных прутьев, разбросав во тьме вокруг сверкающие искры.

Бам! В сопровождении громкого звука прутья слетели со своих мест выше и ниже удара и неистово врезались в решётку клетки напротив, после чего уже попадали на пол. Если бы в той клетке находились заключённые, они бы подумали, что это божественная кара Солуса или типа того.

В воздух поднялись плотные клубы пыли, затрудняя дыхание, и я вылетел из клетки в проход. Неважно как, тюремщик с котлом на голове непременно вскачет на ноги, услышав такой жуткий шум. Наверняка этот парень слабее Рыцаря Всецелого, но я предпочёл бы избежать драки, пока у меня в качестве оружия обрубок цепи, имитирующий кнут.

Я напрягся всем телом и принялся всматриваться в дальний конец прохода, но даже спустя множество секунд там никого не появилось. Мимолётно обменявшись взглядом с Юдзио, который выходил их камеры, я быстро прошептал:

— Там может быть засада. Приготовься.

— Понял.

Обменявшись кивками, мы побежали по проходу, стараясь не топать сильно, хотя было немного поздно для этого.

Согласно информации, которую я постарался вбить в свою голову, когда нас арестовали, подземная темница Церкви аксиом была построена с восемью проходами, которые расходились подобно спицам колеса, и у каждого прохода имелось по четыре клетки с каждой стороны. Раз в каждой клетке могли содержаться двое, то общая вместимость составит 8х8х2, сто двадцать восемь человек, но я не верил, что эта темница хоть раз была забита до отказа с самого момента постройки.

В месте, где все проходы сходились, располагалась небольшая комнатка охранника, рядом с тем местом, что соответствовало бы центру колеса, с винтовой лестницей, уходящей на поверхность. Это будет превосходное развитие сценария, если мы сможем увернуться от атак тюремщика и улизнуть через лестницу. С такими мыслями я пронёсся по проходу, остановился перед комнатой тюремщика и оценил в ней обстановку.

Небольшие лампы, висевшие на стенах в цилиндрической караульной комнате, слабо освещали окружающее пространство. Не было признаков движения, но я не мог отделаться от мысли, что тюремщик рыскает где-то в незаметном от выхода уголке с каким-нибудь ужасным оружием наизготове.

— Слушай, Кирито...

— Шшш...

— Кирито, блин.

Пока я выглядывал из-за угла, Юдзио потыкал мне в левое плечо, и я неохотно развернулся к нему.

— Что такое?

— Слушай, этот звук... разве это не храп?

— ...Чего?

Когда я как следует прислушался, как мне посоветовали, я приметил что-то похожее на храп, хотя очень размытый; постоянный, знакомый низкий звук повторялся через равные промежутки времени.

— …, — я снова взглянул в лицо Юдзио, потом слегка тряхнул головой и вышел из-за угла.

По ту сторону окончания прохода (разумеется, в незаметном углу не было ни одного кемпера) находилось умеренно широкое округлое пространство с каменным столпом диаметром где-то пять метров в центре. Внутренняя часть этого столпа была пустая, это была комната тюремщика, откуда и доносился храп.

Сбоку столпа располагалась чёрная железная дверь с маленьким обзорным окошком в верхней части. Юдзио и я приглушили шаги, направившись к двери, и заглянули внутрь, почти прилипнув к окну.

Не было большой разницы между грубой кроватью, установленной прямо в центре округлой комнатки, и кроватями в клетках, и тюремщик дрых на ней так, что казалось, будто его массивное бочкоподобное тело способно её раздавить. Металлическая маска, напоминающая некий котёл, всё ещё была на нём и вибрировала в такт тяжёлому похрапыванию.

Это была та ситуация, когда нам следовало бы взять и убежать, но я стал размышлять над этим обстоятельством. Будучи единственным надсмотрщиком в этой тюрьме, где заключённые бывают так редко, он продолжает так жить в течение многих лет... нет, даже не так, в течение многих десятилетий. В конце концов, в этом мире даже аристократ получает свой «Священный долг» от кого-то, отвечающего за его место проживания, в возрасте десяти лет, не имея возможности ни выбрать занятие по душе, ни изменить его в середине жизни.

Просыпаясь со слабым звоном вещающего время колокола в этом месте, куда не доходит солнечный свет, он обходит пустые клетки темницы, после чего продолжает спать в соответствии с очередным сигналом колокола. Изо дня в день он обязан повторять одни и те же действия, поскольку в этом заключается его работа. Настолько много раз, что он даже не шелохнулся в своём сне, когда мы наделали столько шума.

Огромное количество ключей различных размеров висело на стене в комнате тюремщика. Я был уверен, что там есть и ключ от цепей, которые болтались на наших запястьях, но за неимением настроения сражаться с потревоженным охранником ради этой цели я отошёл от двери и пробормотал:

— ...Пошли.

— ...Ага... Точно.

Похоже, и Юдзио о чём-то задумался. Мы плавно оторвались от окошка и ступили на винтовую лестницу, окаймлявшую караульную комнату, и без устали потопали вверх, ни разу не оглянувшись.


3958993171785601.html
3959042195593672.html
    PR.RU™